[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » История эпохи Средневековья » Великие сражения Средневековья » БИТВА НА РЕКЕ КОНДУРЧЕ (1391)
БИТВА НА РЕКЕ КОНДУРЧЕ (1391)
denisyanДата: Суббота, 15.12.2007, 22:40 | Сообщение # 1
Брат Ордена
Группа: Брат Ордена
Сообщений: 814
Репутация: 8
Статус: Offline
БИТВА НА РЕКЕ КОНДУРЧЕ 1391 ГОДА

(ПО МАТЕРИАЛАМ ПЕРСИДСКИХ НАРРАТИВНЫХ ИСТОЧНИКОВ)

Материалы Всероссийской научной конференции «Битва на Воже и Куликовское сражение (история и культура средневековья)». Рязань, 2006.

Что общего между реками Вожей и Кондурчой? Казалось бы, совершенно ничего. Одна, петляя по Рязанской земле, впадает в Оку, другая, совершая свой путь по Самарской области, вливает свои воды в Сок – один из притоков Волги, впадающий в нее в районе Жигулевских гор. Между Вожей и Кондурчей расстояние в две тысячи километров. Обе они мелководны, что, в общем-то, сегодня объединяет тысячи малых рек России. Но как на Воже, так и на Кондурче, с интервалом в 13 недолгих лет, то есть в рамках исторического периода почти в одно и то же время, произошли события, ставшие судьбоносными в истории Руси, Золотой Орды и Волжской Булгарии.

В августе 1378 года на Воже было разбито войско мурзы Бегича. Событие это без преувеличения можно назвать предтечей возрождения Руси и одновременно началом крушения Золотой Орды. В июне 1391 года на Кондурче произошло сражение, в котором золотоордынское войско хана Тохтамыша потерпело сокрушительное поражение от воинства среднеазиатского воителя Тимура. Хотя Тохтамышу и удалось за годы правления приостановить развал Золотой Орды и вернуть ей пошатнувшееся господство, но поражение на Кондурче стало поворотным пунктом в ее истории. Дальнейшая борьба Тохтамыша оказалась безрезультатной. Золотую Орду ожидала гибель и развал на несколько частей, каждая из которых начнет претендовать на правопреемственность золотоордынского величия.

Данное событие очень жестоко отразится на судьбе Волжской Булгарии. За оказанную Тохтамышу помощь булгары поплатятся полным разорением города Болгара. По приказу Тимура, как писал историк XVI в. Хисаметдин Булгари, город был за три дня уничтожен, как будто его никогда и не было. Каменные укрепления разбиваются таранами, а камни сбрасываются в Волгу, булгарские девушки превращаются в рабынь и раздаются тимуровым военачальникам, ученые и визири подвергаются казни1.

Многие историки придают очень большое значение битве на Кондурче. Ее называют одним из грандиозных сражений средневековья, судьбоносным для десятков народов нашей страны, так как именно здесь окончательно решилось будущее Золотой Орды и, во многом, Московской Руси. В сражении принимало участие более четырехсот тысяч человек, причем войско Тохтамыша, как отмечают восточные писатели, было много больше войска Тимура2.

Историография, рассматривающая вопросы сражения между Тимуром и Тохтамышем, не очень велика. Основная проблема, волновавшая исследователей – место сражения на Кондурче. В персидских источниках оно называется неопределенно – Кундуз, Кундузча, Кундзуча. Тюркский, вероятнее всего, булгарский гидроним «кондурча», «кундузча», является одним из самых древних письменно зафиксированных гидронимов Средневолжья. В арабской транскрипции «кюнджюля» он сохранился в дневниковых записках секретаря посольства багдадского халифа ал-Муктадира к царю булгар Алмасу Ахмеда Ибн-Фадлана, составленных во время его поездки в Волжскую Болгарию в 921-922 годах3. По всей вероятности, именно благодаря подаче А.П. Ковалевского, переводчика и комментатора книги Ибн-Фадлана, название Кондурча принято сводить к слову «кундуз» - бобр, что, как считают некоторые самарские историки, не верно.

В ряде языков Волго-Камского региона (чувашском, марийском) до настоящего времени сохранилось слово «кендзала» - кюндзала – «растительное волокно в воде», «вымоченный лен», аналогичное русскому слову «кудель». Следовательно, Кондурча – это «река, на которой вымачивали лен». Такое название свидетельствует о древности ткацкого ремесла на ее берегах. Супруга автора этих строк, Е.В. Гагина, детство и отрочество которой прошло в живописном селе Залесье Кошкинского района Самарской области (кстати, по одной из версий самарских историков, именно в районе села Кошки находилась ставка Тимура), расположенного на берегу Кондурчи, отмечала рассказы бабушки о безграничных полях льна, когда-то раскидывавшихся вдоль реки.

Прикондурчевье обширно. Река Кондурча протянулась с востока на юго-запад Самарского края более чем на 370 километров. Это обстоятельство затрудняет географическую версификацию сообщений персидских писателей Низам-ад-дин-Шами, Гийас-ад-дин-Али и Шериф-ад-дин-Йезди, в панегирическом стиле составивших историю побед Тамерлана, повелителя средневековой империи Мавераннахр4.

На основе анализа источников В.Г. Тизенгаузена историки Б.Д. Греков и А.Ю. Якубовский заключили, что битва произошла «в долине реки Кондурчи», ошибочно назвав ее притоком реки Черемшана5. При этом не совсем понятно, о какой долине идет речь. Более конкретно по этой проблеме высказались самарские историки – сергиевский краевед В.В. Мурсков6 и профессор Самарского госуниверситета Ю.Н. Смирнов7. По мнению В.В. Мурского битва произошла в Сергиевском районе Самарской области; Ю.Н. Смирнов предполагает, что битва могла произойти в районе современного поселения Старый Буян Красноярского района Самарской области.

В своеобразном контексте изложил известные и малоизвестные факты истории взаимоотношений Тамерлана и Тохтамыша историк Л.Н. Гумилев, исправив географическую неточность, допущенную Б.Д. Грековым и А.Ю. Якубовским, на свою. Река Кондурча, впадающая в Сок, у него почему-то стала притоком Волги8.

Попытки самарских археологов обнаружить следы крупнейшего сражения в Красноярском, Сергиевском, Кошкинском районах до сих пор безрезультатны. Тем не менее, предположение самарских историков о месте битвы на левобережье Кондурчи в сокско-кондурчинском междуречье наиболее логично соответствует контексту персидских источников.

Оригинальную попытку прочтения опубликованных материалов предпринял самарский краевед Е.Ф. Гурьянов. Он преследовал ту же цель – установить место битвы и прояснить семантику необычного топонима «кошки». «Не от домашней и не от дикой кошки же ведет свое название село»9, – подчеркнув несостоятельность фаунистической версии происхождения топонима, заметил краевед. Следует отметить, что в древности ареал распространения топонима был обширен. Его отзвуки сохраняются в современных названиях Кош-Агач (Алтай), Кошехабль (Краснодарский край), Кошкар (Прикаспийская низменность), Кошкупыр (Узбекистан). Идентичные топонимы употреблялись в Поволжье и Приуралье. В Симбирской губернии – деревни Кошкильдино Деяновской волости Курмышского уезда и Кошкувай Дрожжановской волости Буинского уезда. В Казанской губернии – деревня Кошки под Тетюшами. В Вятской губернии селом Кошки назывался волостной центр Малмыжского уезда. В Чувашии так же существует деревня Кошки. Название Кошкино-Крым носило южно-русские поселение в Крыму. Наконец, одно из многочисленных татарских поселений на территории современного Кошкинского района Самарской области называется Кошкар или Кшкар.

Семантика корневой основы топонима «кош» прослеживается как в русском, так и в многочисленных тюркских языках. Причем настолько близкая по смыслам, что приоритет определить невозможно. Правомернее признать топонимы результатом славяно-тюркского сотворчества. Южно-русское «кош» употреблялось в значении «пастушеский стан, стоянка кочевников, казачий лагерь»10. Исходя из предположения, что фрагмент «кош» в топониме «кошки» тюркский, и, следовательно, «кош, кошкин, кошара» – стоянка пастухов-кочевников, военный лагерь, а монгольское «кошун» – воинское подразделение, Е.Ф. Гурьянов заключил, что в топониме закодирована память волжских булгар о командном пункте Тимура. Его «зонт, палатка и устланный коврами шатер», кош, «короткое время» располагался «где-то западнее нынешнего села Кошки»11.

Обнаружив совпадение семантических смыслов топонима и средневековых исторических реалий, Е.В. Гурьянов пришел к заключению, что топоним «кошки» есть память волжских булгар о Тимуровом коше, а современная география топонима подобно дорожному знаку указывает место крупнейшего события средневековья. Отсюда следует, что битва произошла не в низовьях реки Кондурчи, у ее слияния с рекой Сок, как предполагает большинство самарских исследователей, а на 60 километров севернее, в окрестностях села Борма, и развернулась на обширном пространстве трех современных районов двух областей – Самарской и Ульяновской.

В «Книге побед» Низам-ад-дина Шами об эпизоде, на основании которого, по всей видимости, составил свою версию Е.В. Гурьянов, рассказывается так: «Появился сторожевой отряд врага (Тохтамыша. – И.Г.), а вслед за ним появились войска целиком. От многочисленности и массы их смутился глаз ума, от пыли, [поднимаемой] копытами лошадей, потемнел воздух. Тимур приказал, чтобы смельчаки и храбрецы войска, спешившись, пошли вперед, и указал, чтобы для него в степи поставили зонт, палатку и шатер (курсив мой – И.Г.) и расстелили ковры. Это самообладание, спокойствие, храбрость и пренебрежение врагом увеличили страх и ужас в сердце неприятеля»12.

В «Книге побед», составленной Шериф-ад-дином Йезди, источниковую основу которой составили книга Низам-ад-дина Шами, стихотворная хроника уйгурских летописцев Тимура и устные предания участников битвы, эпизоды подготовки к битве излагаются более обстоятельно: «В понедельник 15 реджеба 793 года (18 июня 1391 года. – И.Г.), соответствующего году Барана, когда после 6 дней погода прояснилась, Тимур-завоеватель в местности Кундузча [в изд. Шармуа в некоторых рукописях: Кундурча (прим. – В.Г. Тизенгаузена)] лично занялся устройством войска и приступил к приведению его в боевой порядок. …На это поле брани пришло столько неприятельского войска (хана Тохтамыша. – И.Г.), что счетчик воображения не в силах сосчитать его пальцами сравнения и предположительного счета. Тимур-завоеватель, под влиянием высоты значения и величия своего сана и по крайней храбрости и отваге своей, приказал своему войску сделать привал и разбить палатки (курсив мой – И.Г.). Увидев это, Тохтамыш был поражен полным самообладанием и чрезвычайной отвагой победоносного войска и полным равнодушием их к неприятельскому войску»13.

Как мы видим, основными источниками для изучения истории битвы на Кондурче послужили персидские письменные памятники, ставшие доступными для русскоязычных исследователей благодаря трудам российского ориенталиста, члена-корреспондента Академии наук барона В.Г. Тизенгаузена.

В.Г. Тизенгаузен родился в Нарве в 1825 г., окончил в 1848 г. Петербургский университет, в котором находился под влиянием знаменитого Сенковского (барона Брамбеуса). Несмотря на свой баронский титул, В.Г. Тизенгаузен не имел никакого состояния и после окончания университета в течение 12 лет был вынужден, чтобы содержать себя и семью, служить письмоводителем, а затем столоначальником в разных учреждениях. В 1861 г. он поступил на службу в Археологическую комиссию Академии наук. Ежедневно сталкиваясь с многочисленными археологическими и нумизматическими материалами, стекавшимися в комиссию, В.Г. Тизенгаузен особый интерес стал проявлять к золотоордынским древностям. «Однако, – писал В.Р. Розен, – вполне сознавая не совершенное знакомство наше со столь важною для русской истории эпохою существования Золотой Орды и близко знакомый с недостатками существующих исследований, В.Г. Тизенгаузен задумал по мере сил и возможности восполнить этот пробел. Первым шагом по этому пути ему, совершенно основательно, показалось составление сборника сведений восточных авторов об этом периоде»14.

Ему было совершенно ясно, что необходимо сначала проделать предварительную работу, которая в дальнейшем во многом смогла бы облегчить решение такой трудной, но важной задачи. Задумав сборник извлечений из произведений восточных историков, он планировал, что в него прежде всего войдут «собранныя... в течение нескольких лет известия о Золотой Орде, современных ей, большею частью, писателей арабских, персидских, татарских и других»15. Сначала В.Г. Тизенгаузен добросовестно изучил материалы петербургских коллекций рукописей. Затем в 1880 г., благодаря материальной поддержке графа С.Г. Строганова – председателя Археологической комиссии – на шесть месяцев отправился в Европу, где работал с восточными рукописями в крупнейших библиотеках. Ему удалось сделать множество выписок, существенно дополнявших доступный прежде материал. В результате в 1884 г. с помощью того же С.Г. Строганова был издан первый том «Сборника материалов, относящихся к истории Золотой Орды», в который были включены извлечения из 26 арабских сочинений, не изданных до того времени ни в оригинале, ни в переводе. Таким образом, в научный оборот впервые вводился ценнейший источниковый материал. В предисловии к этому изданию В.Г. Тизенгаузен писал: «Отсутствие основательной, возможно-полной и критически-обработанной истории Золотой Орды или Улуса Джучидов, т.е. удела потомков Джучи, старшего сына Чингизхана, составляет один из самых важных и чувствительных пробелов в нашем отечественном бытописании, лишая нас возможности не только ознакомиться с ходом дел и всем строем обширной и своеобразной державы, более двух столетий распоряжавшейся судьбами России, но и правильно оценить степень влияния ее на Россию, определив с достоверностью, на чем именно отразилось у нас это монголо-татарское владычество и на сколько оно в самом деле затормозило естественное развитие русского народа»16.

Второй том по замыслу автора должен был включить извлечения из персидских и турецких источников, однако из-за кончины ученого намерение издать извлечения отодвигалось на неопределенный срок. Второй том «Сборника...» В.Г. Тизенгаузена увидел свет шестьдесят лет спустя после смерти автора – в 1941 г. В предисловии к книге «Золотая Орда и ее падение» А.Ю. Якубовский справедливо писал: «...стоит ли говорить, с какою благодарностью приняли этот труд все, кто так или иначе интересуется вопросами истории Золотой Орды. Несколько лет, прошедшие со времени издания этого труда, показали, насколько нужна была эта книга. Ссылки на нее часто мелькают в наших исторических работах. Окидывая взглядом более чем столетнюю работу русских и западноевропейских ученых по этому большому и сложному вопросу, приходится признать, что в порядке культурного наследия мы должны особенно оценить долголетние и кропотливые изыскания русского исследователя В.Г. Тизенгаузена. Без собранных им материалов не обойдется в настоящий момент ни один из историков, работающих над историей Золотой Орды»17.

Самой собой В.Г. Тизенгаузена отдельно не интересовала история сражения на Кондурче. Его основной целью был сбор материалов, так или иначе проливающих свет на историю Золотой Орды. Его титанический труд имел огромный успех, потому что именно восточные источники дают основной материал по истории Золотой Орды от ее основания до последних дней существования.

Золотая орда и зависевшие от нее владения, в совокупности именовавшиеся улусом Джучи, как известно, не имели своих летописей – по крайней мере, они до нас не дошли, архивы их – если они существовали – безвозвратно погибли, и от всех ханских канцелярий сохранилось только несколько грамот в подлиннике и в русском переводе. Монеты и памятники материальной культуры являются, конечно, историческими источниками большой важности, но они могут осветить только некоторые стороны жизни этого огромного государства – государства кочевников, хотя и включавшего в свой состав многие области с оседлым населением, городами и областями старой культуры. Недостаток письменных источников, происходящих из самой Золотой орды, в значительной мере восполняется данными источников, происходящих из стран, подчинявшихся Золотой орде или находившихся с ней в сношениях дружественных или враждебных. К таковым относится и Мавераннахр, государство со столицей в Самарканде, властителем которого в XIV в. стал Тамерлан. Это был великий воитель и государственный деятель, на службе у которого находились десятки ученых, писателей, поэтов, историков персидского происхождения. Среди них можно выделить Низам-ад-дина, автора знаменитой «Зафар-намэ» – «Книги побед».

Низам-ад-дин Абд-ал-васи Шами, родом из Шама или Шенб-и-Газани, пригорода Тебриза, поступил на службу к Тимуру в 1392/93 г. Тимур в 1401/402 г. поручил ему составить историю своего царствования. Сочинение Низам-ад-дина содержит чрезвычайно краткое введение по истории монгольских государств до Тимура и подробную историю последнего до конца 1404 г. При составлении своего труда Низам-ад-дин пользовался уже существовавшим тогда общим описанием походов Тимура. Основными его источниками явились официальные описания отдельных походов Тимура, а также, быть может, официальные документы и устные сообщения участников; местами чувствуются автобиографические сообщения самого Тимура. Сочинение Низам-ад-дина является первым полным описанием всей деятельности Тимура, которое до нас дошло. Оно использовано почти всеми последующими авторами18. В. Г. Тизенгаузеном были сделаны выписки из единственной известной в то время рукописи сочинения Низам-ад-дина, находящейся в Британском музее и переведены с соответствующими комментариями.

Шереф-ад-дин Али Йезди, родом из города Йезда, находился при дворе приемника Тимура, Шахруха (1405–1447) и его сына Ибрахим-султана, который был правителем Фарса. Шереф ад-дин так же написал «Книгу побед». По его словам книга первоначально была составлена Ибрахим-султаном при помощи секретарей и уже затем им обработана. Написана она в чрезвычайно высоком и цветистом стиле. Например, чего стоят такие строки, посвященные непосредственно Кондурчинской битве: «Мирза Мираншах, разгорячив коня, подобного горе скачущей по равнине, кровью храбрых придал хризолиту сабли цвет рубина, а изумруд меча под влиянием крови, как свет звезды Канопус, превратил в йеменский сердолик»19.

Источниками «Книги побед» Шереф ад-дина явились: 1) «Зафар-намэ» Низам-ад-дина Шами; 2) описания и дневники отдельных походов, которые Низам-ад-дин использовал, но Шереф-ад-дин заимствовал из них многие детали, опущенные его предшественником; 3) стихотворная хроника, составленная уйгурскими писцами Тимура на тюркском языке уйгурским письмом; 4) устные сообщения современников и участников походов Тимура. Труд Шереф-ад-дина является самым полным сводом данных по истории Тимура, однако эти данные излагаются с большой долей тенденциозности20.

По данным повествований Низам-ад-дина Шами и Шереф-ад-дина Йезди хроника кондурчинского сражения выглядит следующим образом. 18 июня две армии выстраиваются друг перед другом, причем коши (сотни) правого и левого крыла тохтамышева воинства уходят дальше тимуровых, что говорит о гораздо большем количестве людей в составе армии золотоордынского хана21. Зато Тимур, хотя он и следовал основным принципам десятичной системы военной организации и жесткой дисциплины, заложенной еще Чингисханом, ввел некоторые существенные новации и в стратегии, и в тактике. Практически впервые в кочевнической армии важное значение придается пехоте. На поле битвы пехота была хорошо защищена окопами, закрытыми огромными щитами. Вся армия делилась на семь соединений, два из которых составляли резерв, который главнокомандующий мог бросить в любом направлении в зависимости от хода сражения, чтобы поддержать или центр, или фланг. Центр теперь был много мощнее, чем в старых монгольских армиях, фактически мощнее, чем и в прежних собственных армиях Тимура.

Битва начинается с горячей молитвы сеиида Береке о даровании победы Тимуру. Он бросает в сторону врага горсть песку и предсказывает эмиру победный исход сражения. Воодушевленный этим предсказанием, главнокомандующий, на виду неприятельской армии, садится обедать. Во время его трапезы и разворачивается битва. Так Тамерлан демонстрировал своим воинам полную уверенность в победе.

Итог битвы печален. Отступающие эмоциональные степняки и хладнокровные профессионалы Тимура три дня рубились, устилая землю трупами до самой Волги. Тохтамыш с приближенными ушел за реку Черемшан и, далее, бежит за Волгу, а потом в Литву. Но противостояние еще не закончено, хотя это и начало конца Золотой Орды.

Войска Тимура преследовали отступающих до Ундоровского переката, где остатки армии Улуса Джучи, переправившись через Волгу, заняли оборону на правом берегу. Между тем воины Тамерлана разорили, как могли, золотоордынские владения. По рекам Сок, Кондурча, Самара были уничтожены болгарские неукрепленные поселения. Город Синбирск, основанный болгарским князем Синбиром на левом берегу Волги против нынешнего села Криуши Ульяновской области, был стерт с лица земли. В устье реки Самары были сожжены причалы, сооружения зимних затонов, склады, жилье. Пристань Самар прекратила свое существование.

26 дней Тимур провел в пиршествах. По данным Шереф ад-дина, «в лагере Тимура оказалось столько подобных гуриям девушек и красивых отроков, что одних тех, что были выбраны лично для Тимура, было более 5000 человек»22. 16 июля полководец отбыл в Самарканд. Вслед за ним медленно двинулась обремененная непомерной добычей и ранеными бойцами его поредевшая победоносная армия. Шереф ад-дин не рассказывает о тысячах павших в бою и умерших от ран. Как писал Л.Н. Гумилев, «победа Тимуру досталась дорого. Это видно из того, что он не стал развивать успех, не переправился на правый берег Волги, а ограничился собиранием разбежавшихся татарок и скота»23.

И в заключении одно замечание. Кажется, такое неординарное событие как битва на Кондурче (да еще вскоре после Куликовской битвы и трагедии Москвы 1382 года) должно было привлечь самое пристальное внимание российских историков. Ведь есть же в школьных учебниках упоминание о Грюнвальдской битве 1410 года, хотя формально там Москва не принимала участия (напомним, что при Грюнвальде сражались русские смоленские полки, а на Кондурчу был вызван как вассал Орды сам московский князь Василий Дмитриевич – сын Дмитрия Донского).

Однако на практике об этой битве знают только местные, самарские, историки. И все. Ни в школьных, ни даже в вузовских (кроме некоторых университетских изданий) учебниках истории эта битва просто не упоминается. Пора наконец вспомнить, что мы не можем делить историю на русскую или татарскую. Это наша общая история, и страна, в которой мы живем, наша общая Родина. И, в конце концов, нас слишком много связывает в нашем прошлом и нашем настоящем. Битва на Кондурче стала одним из базовых событий в истории России, положивших начало возрождения Руси.




"Для войны нужны деньги, деньги и ещё больше денег".
 
АэрсДата: Воскресенье, 16.12.2007, 17:31 | Сообщение # 2
Брат Ордена
Группа: Брат Ордена
Сообщений: 935
Репутация: 58
Статус: Offline
«Знай, что меч и перо – это два орудия правителя, помогающие ему в управлении Но ему больше нужен меч, чем перо, потому что перо лишь слуга, а меч – помощник и друг».
Ибн– Халдун, арабский философ XIV века.

Удачный поход на Русь не только значительно усилил Тохтамыша, но и укрепил его веру в себя. До тех пор ему приходилось иметь дело с другими татарскими ханами, в столкновении с которыми победа предрешалась не столько преобладанием воинских сил, сколько подкупом, правильностью политического расчета и заинтересованностью ордынских военачальников. Русский же поход показал Тохтамышу, что вся Орда теперь повинуется его единой воле и что в его руках находится сила, достаточная для завоевания господства в Средней Азии. А потому, приведя Московского князя к покорности, он сразу же решился бросить открытый вызов Тимуру: отлично зная, что последний уже считает себя хозяином Хорезма и рассматривает его властителя, эмира Сулеймана Суфи, как своего вассала, Тохтамыш летом 1383 года поставил в Ургенче и в других хорезмийских городах татарские гарнизоны и приказал чеканить там монету с его именем.

Занятый в это время завоеванием Персии, Тимур ничем не ответил на этот выпад. Но он уже давно понял, что на покорность Тохтамыша рассчитывать не может и что между ними неизбежна жестокая и, может быть, длительная борьба. Оба соперника к ней готовились, но осторожный Тимур, прежде чем начать ее, хотел обеспечить свои тылы и прочно закрепиться в Персии и в Азербайджане. Тохтамыш, уже обеспечивший свой тыл победой над Русью, старался, наоборот, развязать войну, прежде чем Железный Хромец усилится присоединением и ограблением этих стран.

Окрыленный своим легким успехом в Хорезме, он перешел к решительным действиям в Азербайджане, стараясь и тут опередить противника: Тимур к этому времени уже овладел значительной частью Персии и хорошо подготовил почву к захвату Азербайджана. Последний, после распада Хулагидского государства, находился под властью независимого, но чуждого азербайджанцам хана Ахмеда. Это был жестокий и коварный деспот, от тирании которого страдало не только низовое население страны, но и высшая знать, а потому Тимуру без труда удалось найти среди нее деятельных пособников, которые употребили все свое влияние на то, чтобы Тимура, когда он вступит в Азербайджан, встретили здесь не как врага, а как освободителя.

Тохтамышу о том было известно, и он не хотел этого допустить. Кроме того, успехи Тимура в Персии наносили чувствительный ущерб золотоордынской торговле, а потому осенью 1385 года великий хан двинул стотысячную орду на Азербайджан и осадил его столицу Тебриз.

Город отчаянно защищался и в течение восьми дней успешно отбивал все приступы татарского войска. Тогда Тохтамыш пошел на ту же хитрость, которая помогла ему овладеть Москвой: он обещал снять осаду, если Тебриз даст ему откуп в размере двухсот пятидесяти золотых туманов (Один золотой туман равнялся приблизительно тысяче серебряных Рублей того времени) Сумма была по тем временам огромная, но богатые тебризские купцы все же ее собрали и вручили татарскому хану. Последний, действительно, осаду снял и принялся захватывать и грабить другие азербайджанские города, но вскоре внезапно опять появился под Тебризом и, ворвавшись в город, предал его жесточайшему разграблению.

Осенью следующего года, заслышав о приближении Тимура, Тохтамыш отвел свою орду к Дербенту, возле которого стал на зимовку. Этот поход принес ему громадную добычу: не считая захваченных богатств, скота и имущества, он увел из Азербайджана около двухсот тысяч молодых мужчин, чем лишил Тимура возможности пополнить здесь свое войско.

Однако зная, что Железный Хромец и без того обладает мощными резервами воинской силы и что война с ним будет чрезвычайно трудной, Тохтамыш сейчас же отправил посольство с богатыми дарами к египетскому султану, пытаясь склонить его к союзу против Тимура. Султан принял послов великого хана с большой честью и тоже не поскупился на подарки, но ответ дал уклончивый. Он был очень обеспокоен продвижением Тимура в сторону Египта и потому дружбой Тохтамыша пренебрегать не мог. Но пока завоеватель не посягал на его владения, боялся раздражать и его.

Едва отошла орда Тохтамыша, в Азербайджан вступил Тимур. Войско его, понесшее в Персии значительные потери, нуждалось в пополнениях и в отдыхе. Пополнений он здесь не нашел – страна была опустошена и безлюдна, но пастбища Азербайджана были великолепны, а потому он остался тут на зимовку, ожидая подкреплений из Мавераннахра и ничего пока не предпринимая против Тохтамыша.

Но Тохтамыш весной сам двинулся на Азербайджан. Передовой отряд Тимура, встретившись с татарами возле реки Куры, уклонился от битвы, причем начальник этого отряда заявил, что таково распоряжение Тимура, который помнит свою старую дружбу с великим ханом и все, ныне происходящее, считает только недоразумением и следствием дурных советов, которые хан получает от их общих врагов. Однако Тохтамыш, справедливо заключив из этого, что его противник просто не уверен в своих силах, продолжал двигаться вперед. Тогда Тимур выслал ему навстречу большое войско под начальством своего сына Мираншаха. Произошло сражение, окончившееся вничью. Но Тохтамыш, получивший известие о том, что к Тимуру подходят подкрепления, все же счел благоразумным отойти за Куру и военные действия приостановить.

Тимур, со своей стороны, открыто показывал, что ищет мира. Несколько приближенных Тохтамыша, захваченных в плен во время сражения, он всячески обласкал и отпустил на свободу, повторяя, что относится к Тохтамышу, как к сыну, хочет ему только добра и объясняет себе его враждебные действия лишь влиянием дурных советников, которых стоило бы общими силами наказать и восстановить дружеские отношения.

Наступил период затишья, в течение которого оба противника крепили свои силы, не доверяя один другому и понимая, что борьба между ними только начинается.

Тимур, воспользовавшись раздорами грузинских князей, без особого труда овладел Грузией. Оставив там сильное войско, которое должно было ударить в тыл Тохтамышу, если последний начнет продвигаться вглубь Азербайджана, и обезопасив себя с этой стороны, сам он возвратился к завоеванию Персии. Но Тохтамыш, учитывая это положение, тоже переменил план действий: он сумел подбить на восстание некоторых подвластных Тимуру эмиров Средней Азии и отправил им на помощь большое войско под начальством царевича Ак-ходжи. Другой татарский отряд в соединении со всеми силами эмира Сулейма-на Суфи одновременно выступил из Хорезма.

Осенью 1387 года оба эти войска неожиданно вторглись с двух сторон в Мавераннахр – самое сердце владений Тимура. Находившийся там сын его, Омар-шейх, со всеми наличными силами выступил против татар, но был разбит и заперся в Самарканде. Ордынцы растеклись по всей стране, осадили Сауран и Бухару, захватили Ташкент, Гузар, Карш и многие другие города, постепенно стягивая кольцо вокруг Самарканда. Узнав об этом, Тимур понял, что теперь на карте стоит его судьба. Он покинул Персию и со всем войском спешно двинулся на выручку своей столицы.

Но Тохтамыш еще не надеялся победить Тимура в открытом единоборстве и потому не стал его ожидать. Мавераннахр был уже им основательно ограблен, а удержать за собой эту страну он и не рассчитывал. Кроме того, как раз в это время среди его собственных военачальников был раскрыт обширный заговор, имевший целью свержение Тохтамыша, на место которого заговорщики хотели посадить царевича Кутлук-Тимура. С первых же шагов расследования выяснилось, что дело зашло очень далеко, и Тохтамыш, не доверяя больше своему войску, поспешил вывести его из Мавераннахра.

Всю силу своего мщения Железный Хромец обрушил на пособника Тохтамыша, эмира Сулеймана Суфи: наводнив своими войсками Хорезм, он предал его небывалому опустошению. Когда был взят Ургенч, Тимур повелел половину его двухсоттысячного населения перебить, остальных выселить в Мавераннахр, самый город стереть с лица земли, а место, на котором он стоял, вспахать и засеять ячменем. Этот страшный приказ в меру возможности был выполнен. Полностью сделать этого не удалось – мешали груды развалин огромного города и его исполинских стен. Но, так или иначе, великолепная столица хорезмшахов и один из величайших культурных центров Азии перестал существовать, и только три года спустя Тимур разрешил отстроить там один квартал. Сулейман Суфи успел бежать к Тохтамышу и до конца жизни оставался в его войске темником.

Тохтамыш, между тем, приводил свою орду в порядок и расправлялся с военачальниками, заподозренными в измене. Душой заговора оказался эмир Идику – ближайший советник и зять великого хана, пользовавшийся его неограниченным доверием.

Трудно понять, что именно побудило Идику, столь высоко вознесенного Тохтамышем, стать на путь измены. От воцарения Кутлук-Тимура он не так уж много выгадывал, а сам, не будучи чингизидом, права на престол не имел. И потому многие историки склонны все это объяснять его желанием отомстить за своего отца, эмира Балтыкчи, казненного Тохтамышем за приверженность к его противнику, хану Тимур-Мелику.

Однако в правильности такого объяснения позволительно усомниться: если это и играло какую-нибудь роль, то далеко не главную, ибо ради захвата власти и возвышения татарские князья и ханы в ту пору и сами редко останавливались перед убийством своих отцов. И едва ли такой прожженный интриган и честолюбец, каким история рисует нам Эдигея, во имя сыновних чувств поставил бы на карту все свое жизненное благополучие.

Тут скорее можно предположить, что в основе всего лежала какая-то любовная история, ставившая под угрозу жизнь Эдигея, который путем свержения Тохтамыша хотел себя обезопасить. В пользу такой догадки говорит то обстоятельство, что когда заговор был раскрыт, а Кутлук-Тимур и Эдигей бежали к Тимуру, Тохтамыш почему-то приказал казнить свою главную жену, хатунь Тавлин-беки, от которой имел шестерых детей. Были казнены также многие военачальники и вельможи, уличенные или заподозренные в причастности к этому делу. Некоторые другие, опасаясь такой же участи, бежали вслед за Эдигеем к Тимуру или к Московскому князю

(Из этих татарских вельмож нам известны: Аслан-мурза, родоначальник Ртищевых, Ждановых, Сомовых и Павловых; князь Исахар – родоначальник Загряжских, Бахты-ходжа, родоначальник Лихаревых; Магчет-ходжа, Кидыр-бек и др..)

Когда все это успокоилось, Тохтамыш, желая отомстить Тимуру за разорение Хорезма и за покровительство, оказанное его врагам, по словам восточной летописи, «собрал со всего своего улуса войско из татар и подвластных народов, булгар, кипчаков, русских (Известно, что в этом походе принимали участие Нижегородские князья Василий и Семен Дмитриевичи со своими ополчениями), башкиров, мордвы, фрягов, аланов и других, и было у него воинов больше, чем листьев на деревьях большого леса или водяных капель во время дождя». Со всей этой ордой, осенью 1388 года Тохтамыш снова вторгся в пределы Мавераннахра, взял крепость Яссы и некоторые другие города, а затем, опустошая все на своем пути, двинулся к Самарканду.

Тимур не располагал достаточными силами, чтобы сразу отразить это грозное нашествие. Он вызвал к себе подкрепления из всех подвластных ему областей Средней Азии, а сам приготовился отсиживаться в своей столице.

Но начавшаяся рано зима, с сильными холодами и снегопадом, задержала Тохтамыша и поставила его войско в очень тяжелое положение: из-за скудности пастбищ пришлось разделить его на несколько отдельных частей, жертвуя военными преимуществами ради спасения конского поголовья.

Железный Хромец не замедлил этим воспользоваться: получив некоторые подкрепления, он заслал в тыл Тохтамышу сильный отряд под начальством царевича Кутлук-Тимура. Последнему удалось напасть на татар врасплох и нанести им большой урон, вследствие чего хан предпочел отвести свое войско за Сырдарью. Весной, собрав значительные силы, Тимур нанес Тохтамышу новое поражение, но добить его не успел, так как вспыхнувшие в его тылах восстания заставили его прекратить преследование отступавшей орды.

Таким образом, этот поход окончился для Тохтамыша полной неудачей: он не отвоевал Хорезма, лишился выгодных позиций в Средней Азии и потерял свой собственный город Сыгнак – столицу Белой Орды, захваченную Тимуром. Войско его было измучено и пало духом, нужно было время, чтобы его пополнить и привести в порядок. Но побежденным Тохтамыш себя не считал и стал готовиться к новому походу.

Однако на этот раз Тимур не стал ожидать его нападения, а быстро расправившись с непокорными эмирами, сам решил идти в земли врага. К этому его усиленно побуждал Эдигей, который выдал все военные тайны и уязвимые места Тохтамыша и уверял, что победа будет легка, так как татарского хана покинули все его лучшие военачальники, а войско охвачено недовольством и не будет хорошо сражаться.

Став на зимовку в окрестностях Ташкента, где были отличные пастбища, Железный Хромец принялся отовсюду стягивать сюда войска, намереваясь весной 1391 года выступить с ними в поход.

Тохтамыш не был готов к отпору, а потому, узнав о сборах Тимура, решил сделать попытку его умилостивить и склонить к миру. Он отправил к нему посла с письмом, в котором писал, что впредь обещает великому эмиру полное повиновение и просит простить сделанные ошибки, виня в них дурных советников и прежде всего Эдигея, «который и тебя сейчас подстрекает против меня».

Однако, Тимур уже однажды преданый Тохтамышем, не поверил заверениям последнего в преданости и на курултае собраном Тимуром было решено выступить в поход на Орду

«И тогда повелитель обратил свой высокий взор на земли Дешти-Кыпчак , принадлежавшие Тохтамыш-хану, который по бесстыдству своему забыл оказанные ему милости и вынул голову из ярма покорности, а шею из ошейника повиновения мирозавоевателю. И великий эмир признал за правильное сделать сверкающий меч посредником между собой и Тохтамышем».

Гийас ад– Дин Али.

Два дня спустя, по приказу Тимура, все его огромное войско снялось со стойбища и вдоль берега Сырдарьи двинулось к городу Яссы. Первым выступил передовой отряд в составе четырех туменов. За ним, на расстоянии одного дневного перехода шли все остальные, рассыпавшись лавиной на несколько десятков верст в ширину, чтобы лошади по пути были обеспечены пастбищами.

От крепости Яссы войско повернуло на север, и миновав города Карачук и Сауран, краем пустыни Бет-Пак-Дала двинулось к реке Сары-Су, на берега которой вышло в начале апреля. Тут необозримые пространства степи были покрыты высокой, сочной травой, и потому Тимур приказал сделать остановку на несколько дней, чтобы дать подкормиться и отдохнуть лошадям, которые были измучены четырехнедельным переходом по местности почти безводной и лишенной даже в это время года хороших пастбищ.

Отдохнув, тронулись дальше и к концу апреля дошли до возвышенной местности Улуг-Даге (Возле нынешнего города Карсакпай, в центральном Казахстане.
)
, где Тимур снова приказал сделать короткую остановку. Тут, на вершине невысокой горы Алтын-Чуку, возвышавшейся над беспредельной степью, он распорядился сложить из камней высокий памятник, на котором повелел высечь по-арабски и по-тюркски надпись, гласившую, что двадцать третьего дня месяца джумади 79 (По христианскому календарю – 28 апреля 1391 года) года здесь останавливался гурхан Тимур-бек, великий эмир и султан Турана, идущий с двухсоттысячным войском в поход на Тохтамыш-хана

(Каменную плиту с этой надписью недавно нашли в этом месте археологи.)

Основа воинской организации была здесь та же, что и у Чингиз-хана, но Тимур, умудренный практикой своих многочисленных походов, а также природным талантом, значительно ее усовершенствовал. Войско у него тоже делилось на тумены, тысячи, сотни и десятки, но комплектовалось оно иначе. Чингиз-хан, а после него и все великие ханы татарской Орды, когда им нужно было увеличить численность своих вооруженных сил вдобавок к туменам постоянного состава, формировали новые, пользуясь для этого более или менее случайным человеческим материалом. Совершенно естественно, что такие тумены, по своим боевым качествам, всегда были слабее «кадровых». У Тимура же тумены в мирное время имели состав, сокращенный почти наполовину, а когда объявлялся поход, они быстро пополнялись до нормальной численности в десять тысяч человек сбором ополчений, причем каждый тумен – из определенного округа, к которому он был приписан.

Для такого сбора в каждый округ посылался таваджи – особый чиновник, наделенный почти неограниченными полномочиями и обязанный, не считаясь ни с кем и ни с чем, привести к определенному сроку указанное ему количество людей. И он их приводил, ибо в противном случае расплачивался своей головой.

К своим войнам Тимур готовился тщательно, стараясь предусмотреть все и обеспечить войско всем необходимым. Нынешний поход он рассчитал на год, и каждому воину было приказано иметь при выступлении лук, колчан с тридцатью стрелами, щит, саблю или копье, четыре овцы, мешок высушенных хлебных лепешек и запас других продуктов. На каждых двоих – пеших или конных, полагалась одна вьючная лошадь, а на каждый десяток – складной шатер, две лопаты, кирка, топор, пила, серп, шило, сто иголок, вязка веревок, котел, бурдюк и одна выделанная лошадиная кожа.

В начале похода шли обычно широкой лавиной, захватывая обширную полосу пастбищ. Но вблизи неприятеля каждый тумен двигался колонной в сто рядов по сто воинов в каждом, на таких интервалах, чтобы всадник, не тесня соседей, свободно мог повернуться на месте в любом направлении. Такой строй тумена, занимая приблизительно тысячу шагов по фронту и столько же в глубину, был чрезвычайно удобен для мгновенных поворотов и перестроений в какую угодно сторону. На походе и в сражении каждый начальник, начиная с тысячника, обязан был иметь при себе особый, только ему присвоенный треугольный флажок, по которому его могли издали опознать не только подчиненные, но и гонцы, прибывающие с приказаниями.

Передовой отряд Тимура всегда бывал достаточно великим, чтобы выдержать столкновение даже с крупными силами противника и удержаться до подхода главных сил. Впереди него шел сторожевой отряд, так называемый «караул». Кроме того, когда обстановка этого требовала, вперед и в стороны высылались разведывательные отряды – «хабаргари», составлявшиеся из особо храбрых и ловких воинов

(«X а б р» – по-тюркски «новость». «Хабаргари» – «приносители новостей.)

Когда останавливались на отдых или на ночлег в таком месте, где можно было ожидать нападения, с угрожаемой стороны сейчас же окапывались рвом и окружали лагерь плетеными щитами, которые всегда возили в достаточном количестве при войске. Если местность и подручные материалы позволяли, то укреплялись и более основательно. Такой стан назывался «курен».

От этого монгольского слова – «курень» у запорожских казаков. Таково же происхождение запорожского «коша»: у монголов отряд назывался «кош-ун». Кстати, и слово «казак» татарского происхождения: казаками, точнее «казахами», у Чингиз-хана назывались отряды особо подвижной конницы.

В нем запрещалось ночью зажигать огни, шуметь и громко разговаривать. Спали с оружием, положенным рядом, не расседлывая коней. Спереди, у рва, располагались пешие воины, готовые в любую минуту отразить ночное нападение.

По отношению к своему войску Тимур проявлял гораздо больше заботы и щедрости, чем другие полководцы его времени. Нередко он, чтобы воины лучше сражались, одаривал их даже перед битвой, а не после одержанной победы, как было в то время принято. Подчиненные перед ним трепетали, но вместе с тем были к нему искренне привержены и, несмотря на суровую дисциплину, измена военачальников, подкуп или перебежки к врагу были в его войске явлениями чрезвычайно редкими.

Добавлено (16.12.2007, 17:31)
---------------------------------------------
«И когда побежало войско Тохтамыш-ха-на, спереди у него оказалась река Итиль, а сзади губительный меч. С великим трудом самому хану и немногим воинам его удалось спасти себя из этого смута бедствий».

Шереф ад– Дин Али Иезди, персидский историк XV века.

Вскоре войско вступило в изобилующую водой и хорошими пастбищами Тургайскую долину и шестого мая остановилось на новый отдых между реками Джиланчик и Каратургай, в степи, покрытой сочными травами.

Здесь Тимур приказал произвести проверку оставшихся запасов, и оказалось, что они весьма скудны. Овец было совсем мало, мука почти кончилась, и дневное пропитание каждого воина пришлось ограничить миской ячменной похлебки. Но идти предстояло еще далеко. Чтобы не ослабить войско голодовкой, надо было как-то пополнить запасы продовольствия, и Тимур повелел устроить большую охоту.

Несколько туменов конницы, охватив огромные пространства изобилующей дичью девственной степи, два дня сжимали кольцо, сгоняя всех захваченных облавой животных к его центру. Добыча превзошла все ожидания: было убито много тысяч оленей и несметное количество диких коз, зайцев и другой живности. Мясо было частью съедено тут же, а частью порезано на тонкие ломти и высушено на солнце, после чего войско двинулось дальше.

Когда оставалось несколько переходов до реки Тобола, Тимур выслал вперед большой отряд под начальством своего внука Мухаммед-Султана, так как приходили слухи о том, что орда Тохтамыша находится где-то поблизости. Но Мухаммед-Султан, перейдя Тобол, противника там не обнаружил. Тем временем сюда подошли главные силы, и началась общая переправа. Она проходила быстро и споро. Связывая вместе по несколько надутых воздухом бурдюков, на них складывали вещи и оружие, после чего человек десять пеших воинов, держась за такой своеобразный плот, толкали его к противоположному берегу; конные переплывали реку сидя верхом или ухватившись за гриву лошади; переносные щиты-плетни, связанные пачками, тоже были превращены в плавучие средства.

Очутившись за Тоболом, Железный Хромец выслал во все стороны разведывательные отряды, и вскоре они обнаружили, что войско Тохтамыша стоит за рекой Джаиком, возле городка Крык-Кули (Недалеко от нынешнего Магнитогорска). Тогда Тимур быстро двинулся вперед, но не к тому месту, где ожидал его Тохтамыш, а севернее, с расчетом перейти Джаик гораздо выше и, обойдя противника, обрушиться на него с тыла.

Только в конце марта от прибывших в Сарай нукеров Эдигея Тохтамыш узнал о приближении врага и о численности его войска. По словам татарского «языка», захваченного разведчиками Тимура, при этом известии «у великого хана огонь загорелся в душе и дым пошел из головы, и он сказал: я соберу вдвое больше воинов и с ними встречу Тимура на Джаике».

Разослав гонцов ко всем улусным ханам и правителям областей с приказанием немедленно собрать побольше людей и вести их прямо на Джаик, сам Тохтамыш со всеми наличными силами тоже направился туда и, найдя удобную позицию возле Крык-Кули, решил именно здесь дать генеральное сражение, рассчитывая напасть на Тимура во время его переправы через реку.

Но Железный Хромец перехитрил хана и, переправившись выше, стал заходить в тыл татарам. Это вынудило Тохтамыша поспешно отступить от Крык-Кули. Два дня спустя сюда подошло войско Тимура и стало лагерем на том самом месте, где стояла орда. Не зная об этой перемене, в тот же вечер сюда явился с собранным под Азаком пополнением сын Мамая, который служил у Тохтамыша темником. Уверенный в том, что в Крык-Кули стоят татары, он беспечно подошел вплотную к неприятельскому стану и вместе со всеми своими людьми попал в плен. Такая же участь постигла и многие другие запоздавшие пополнения Тохтамыша, которым было приказано идти именно сюда.

Но даже и без них, по сведениям среднеазиатских историков, у Тохтамыша войска было не меньше, чем у Тимура. Однако зная, что после пятимесячного похода противник терпит острый недостаток во всем, Тохтамыш, прежде чем дать решительное сражение, хотел теперь окончательно вымотать его силы и, не принимая боя, отходил на запад.

Железный Хромец, уяснив себе тактику великого хана, был не на шутку встревожен. Войско его, действительно, голодало, и боеспособность его уменьшалась с каждым днем. Нужно было как можно скорее догнать противника и заставить его сражаться.

Больше недели он гнался за Тохтамышем, совершая дневные переходы по сорок – пятьдесят верст, но татары были неуловимы. Тогда Тимур выслал вперед своего сына Омар-Шейха с четырьмя туменами лучшей конницы, приказав ему нагнать Тохтамыша во что бы то ни стало и завязать с ним битву.

Омар– Шейх настиг орду на реке Кундурче, возле самой Волги, и тревожа ее беспрерывными нападениями сзади, больше от нее не отрывался. Тохтамышу ничего не оставалось, как остановиться и приготовиться к битве. Наскоро выбранная им позиция, недалеко от Самарской дуги, была неудачна: в случае поражения войско его легко могло оказаться прижатым к Волге, которая находилась в нескольких верстах за его спиной.

Сражение произошло восемнадцатого июня. Тут стоит сказать несколько слов об особенностях боевого построения противников. Тохтамыш был посредственным полководцем и любил воевать по старинке: как велось в Орде еще со времен Чингиз-хана, он строил свой план на обходе неприятеля с двух сторон и потому сосредоточил большие силы на своих флангах. Но Тимур не сомневался в том, что Тохтамыш будет действовать именно так, и в своем построении применил новшество, позволяющее думать, что ему были хорошо известны обстоятельства Куликовской битвы, уроком которой он теперь воспользовался. Разделив свое войско на семь частей, он расположил его так же, как это сделал Дмитрий Донской в сражении с Мамаем, с той лишь разницей, что Дмитрий, правое крыло войска которого было надежно защищено речкой, поставил засадный полк за своим левым флангом, а Тимур поставил такие полки с обеих сторон.

Следует также отметить, что в старину, начиная сражение, резервов обычно не оставляли, наоборот, стремились все наличные силы бросить в бой сразу, чтобы подавить противника своей массой. И Дмитрий Донской был едва ли не первым полководцем, решившимся этот порядок нарушить в больших пределах: он выделил в резерв целую треть своего войска, что и принесло ему победу. Но, повторяя его опыт, Тимур все же не решился сделать этого в полном объеме – он ограничился резервом гораздо меньшей численности, и это едва не привело его к поражению.

В разыгравшейся битве почти до самого конца перевес был на стороне Тохтамыша. Его центр стойко выдержал удар неприятеля и даже начал теснить его. Вскоре Тимур получил донесения, что татары обошли оба его фланга и заходят в тыл. Железный Хромец приказал немедленно бросить в бой резервы, страховавшие оба крыла его войска, но они оказались недостаточно мощными, чтобы отбросить татар, и лишь с трудом сдерживали их натиск.

Вскоре положение Тимура сделалось критическим: фланги его начали отходить, оторвавшись от центра. Татары явно одолевали, и их победа казалась несомненной. Но тут, по преданию, произошло следующее: некий находившийся при Тимуре сейид, в тот миг, когда вокруг началось уже полное замешательство, готовое перейти в бегство, громовым голосом стал кричать: «Ягы кочды! Ягы кочды»

«Я г ы к о ч д ы» – неприятель бежит.

Крик этот сейчас же подхватил Тимур, а за ним его приближенные и войско.

На мгновение татары растерялись: никто из них не бежал,– наоборот, они всюду теснили неприятеля. Но на каждом участке сражения, услышав этот крик, подумали, не бегут ли другие? Произошла заминка, которой воспользовались ободренные воины Тимура: они с яростью бросились на врага, и орда была обращена в бегство.

Однако нет сомнения в том, что не только этому находчивому сейиду Железный Хромец был обязан своей победой: арабский историк Ибн-Халдун пишет, что в решающий момент Тохтамышу изменило несколько его темников, заранее подкупленных Тимуром. Может быть, крик «ягы кочды» послужил для них условным сигналом, по которому они должны были обратиться в бегство, увлекая за собой других. Сам Тохтамыш свое поражение тоже объяснил изменой некоторых военачальников во главе с царевичем Бекбулатом.

Это видно из сохранившегося письма Тохтачыша к королю Ягайле.

В сражении Тохтамыш потерял сравнительно немного людей, но гораздо худшее ожидало его впереди: не давая татарам опомниться, Тимур бросил всю свою конницу в преследование и, искусно прижав орду к берегу Волги, подверг ее полному разгрому. Согласно восточным хроникам, в этот день полегло более ста тысяч татар – на протяжении сорока верст земля была усеяна их трупами. Сам Тохтамыш едва избежал плена.

Но войска Тимура тоже понесли огромные потери, а потому он не рискнул двинуться вглубь Орды, чтобы окончательно добить своего врага. Около месяца он простоял на Волге, приводя в порядок свои поредевшие тумены и грабя окрестные земли, после чего тем же путем возвратился в Самарканд.

В руки победителей попала богатейшая добыча: каждому из воинов Тимура досталось по двадцать лошадей, а овец захватили столько, что едва смогли их с собой угнать; тысячи телег были завалены награбленным имуществом, а о количестве уведенных пленных можно судить по тому, что из их числа только лишь для Тимура было отобрано пять тысяч красивейших девушек и юношей.

Тимур, который вел беспрерывные войны, постоянно нуждался в громадном войске и потому теперь, понеся значительные потери, он был весьма озабочен их пополнением. Сразу же после битвы на Кундурче он разослал в подвластные ему земли таваджиев с приказом немедленно собирать людей.

Таким положением не преминули воспользоваться находившиеся у него на службе белоордынские царевичи Кутлук-Тимур и Кунче-оглан, а также эмир Эдигей: они стали просить позволения отправиться в свои улусы, чтобы собрать там и привести к Тимуру столь нужные ему пополнения. И Железный Хромец, которому все они уже оказали немало услуг, завоевав этим его доверие, отпустил их.

Однако на уме у них было совсем иное: страшное поражение, понесенное Тохтамышем, как им казалось, коренным образом меняло обстановку в Орде и открывало возможность захвата власти Кутлук-Тимуром. И потому, возвратившись в свои улусы, они принялись действовать именно в этом направлении, нимало не заботясь об интересах Тимура. Последний вскоре понял допущенную им ошибку и попытался вернуть Эдигея, вызвав его якобы для участия в каком-то военном совещании. Но присланному гонцу Эдигей ответил, что служить великому эмиру он больше не может, так как, возвратившись в свой улус, застал подвластное ему племя мангитов (Из племени мангитов вскоре образовалась самостоятельная Ногайская Орда, которой правили потомки Эдигея.) в полном упадке и теперь должен о нем позаботиться.

М. Д. Каратеев "Железный Хромец"
 
WARGODДата: Среда, 26.12.2007, 18:52 | Сообщение # 3
Гражданин
Группа: Пользователи
Сообщений: 335
Репутация: 9
Статус: Offline
У нас эту битву каждый год разыгрывают железники...

WHAT IS A MAN?! A MISERABLE LITTLE PILE OF SECRETS! BUT ENOUGH TALK!!! HAVE AT YOU!!!!!
 
Форум » История эпохи Средневековья » Великие сражения Средневековья » БИТВА НА РЕКЕ КОНДУРЧЕ (1391)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:


Copyright Host Order © 2020 Использование материалов, разрешено только с письменного разрешения администратора сайта. По всем вопросам обращайтесь host-order@mail.ru
 
Rambler's Top100 Яндекс цитирования Хостинг от uCoz
--> Хостинг от uCoz